24 октября 2017
На сайте 4164 чел.

Мехк-Кхел

официальный интернет-портал Совета тейпов ингушского народа

Къамана яхь йола къонахий

Опросы

Довольны ли вы работой Главы Ингушетии Ю. Евкурова?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Контакты

  • Тел.:
    +7 (960) 438-69-96
  • E-mail: mehkakhel@bk.ru

Свежие комментарии

Погода

Курсы основных валют

Savefrom

Просмотры

Мехк-Кхел – Совет тейпов ингушского народа

Программа Мехк-Кхел

Страницы

Ссылки

Архив материалов сайта

Время молитв

Некоторые свидетельства о зверствах НКВД и Красной армии в дни переселения

Некоторые свидетельства о зверствах НКВД и Красной армии в дни переселения.

 

Многотонный камень, лежащий в Горной
Ингушетии в местечке Таргим, будет хранить память о депортации ингушского народа.
На этом камне появилась памятная доска. «Она напоминает нам о жертвах выселения. Здесь, в Таргимской котловине, недалеко от этого камня в феврале 1944 года были расстреляны и сожжены немощные старики, больные и женщины во время выселения». По данным историков, всего погибло более 65 человек. «Для ингушского народа Хатынью стала Таргимская котловина».

23 февраля 1944 года ингушский и чеченский народы были поголовно высланы в Среднюю Азию и Казахстан. В дороге от голода, холода и болезней погибло около половины ингушей и чеченцев. В ссылку были высланы даже те, кто воевал на фронтах Красной Армии против фашистов.

О том, что ингушей-горцев заживо сожгли в день выселения в селе Хамхи и урочище Пуй, свидетельствовал Цечоев Тапа Идигович, 1927 года рождения, житель с. Верхний Алкун, Сунженского района: «Помимо расстрелянных в горах, заживо сожгли две группы ингушей в помещении интерната Хамхи и в урочище Пуй, где в период гражданской войны размещался штаб повстанческих войск во главе с Г.К. Орджоникидзе…»
По свидетельству Маликат Цечоевой, в селе Цечеахки (рядом с с. Нижний Алкун) было сожжено 80 человек. Вообще в горной Ингушетии с конца февраля 1944 года было стерто с лица земли почти 70 хуторов и мелких поселений.
О сожжении ингушей проживающих в Таргиме, есть еще одно свидетельство – Ганиева Белана Кахиеича, 1924 года рождения, уроженца села Таргим.
«…Я – уроженец села Таргим Хамхинского сельского совета, Галашкинского района. Работал зоотехником… В этот день 23 фефраля 1944 года, не зная о начавшейся операции по выселению, рано утром я отправился по служебным делам в селение Мужичи. Спускаясь по дороге вдоль Ассы, меня смутил встречный поток военных и гражданских лиц, направлявшихся в горы. Гражданские были в основном молодые парни и девушки. По их говору я определил, что они осетинской национальности…, без задержки дошёл до Мужичей. Над аулом стоял страшный рев скотины и заведенных моторов американских грузовиков. Видны были следы страшного погрома. Облако пуха стоящее над селением, – вот незабываемое зрелище того дня.
В Мужичах меня находившиеся там солдаты хотели задержать, но чудом удалось сбежать. Я был старшим в семье. Дома оставались пожилая мать Соси, три сестры – Басра, Банати и Фадиман, братья – Абдурахман, Абдулвагап. Не выходя больше на дорогу, я тропами через горы побежал обратно в Таргим. Уставший, измученный, я вышел на Хамхинский перекресток, где тут е был арестован – везде на дорогах были установлены посты и засады. Таким же образом на дороге были задержаны другие молодые люди: Джагустоев Джабраил Мурцалиевич из селения Герикт, Барахоев Хасан Алиевич из селения Барах, Аушев Хусейн Алиевич из Эги-Кала, Гарбаков Рукман Парчоевич из Таргима. Нас, пятерых молодых людей, по приказу офицера под смех осетинских парней и девушек, солдаты конвоировали в урочище Хайрах на расстрел. По пути, рядом со зданием интерната нас остановили и заставили присесть. Офицер зашел в интернат. Через некоторое время по его команде нас провели туда же. После допроса всех отправили в Таргим и заперли в сарае. В этом сарае находились в основном старики, женщины и дети. Они идти не могли и дожидались смерти, хорошо это понимая. Видимо они надеялись на нашу помощь. Но что могли сделать мы – безоружные люди. Когда утром нас выводили, больной старик – Шадиев Осман Габарлиевич – бросился вслед за нами, взывая о помощи, но приклад конвоира намертво пригвоздил его к земле, где он так и остался лежать на обочине дороги. И вот второй раз шел я в сторону Мужичей, на этот раз под конвоем… В Мужичах нас ждали американские «Студебеккеры», куда людей забрасывали как скот. На ж\д станции перегрузили в товарные вогоны и отправили на верную смерть…
По возвращении на родину в 1960 году сразу же поехал в это жуткое место. Там в разных положениях лежали обгоревшие скелеты. Через полтора десятка лет четко были видны следы огня. Ни один из находившихся в сарае не уцелел. А их было 28 человек. Я и сейчас помню их лиц. Например, очень красивую девушку лет 18, по фамилии Долова. Еще одну женщину из фамилии Костоевых, Шадиева Османа, и многих других которые так хотели жить. Я стоял на коленях у обгоревших скелетов, и меня мучила совесть за то, что я остался жив…»
С. Хамчиев в 1959 году записал свидетельства людей, связанных с учреждениями здравоохранения тогдашней Чечено-Ингушетии: горской еврейки Доды Пашановой, работавшей в период депортации в республиканской детской больнице в г. Грозном и рассказавшей о том, что в дни выселения военные уносили детей ингушей и чеченцев в морг и выстрелом в затылок убивали.

Обильный снегопад и бездорожье поспособствовали тому, что застрявшие из-за этого до 29 февраля в своих селах многие горцы были фактически ликвидированы, в том числе и таким варварским способом, как сожжение». Об этом имеется ряд свидетельств , опубликованных в 90-е годы прошлого века.
Например, в свидетельстве Гатиева Рукмана Умархаджиевича, 1912 г.р., жителя села Галашки, говорится о сожжении живьем жителей с. Таргим: «Во время нашего выселения, в горном селе Таргим было сожжено несколько десятков человек, в основном глубоких стариков, больных – так называемых нетранспортабельных. Среди них были жена моего дяди Оздоева Шаши – Пугоева Байг1аз Тексиевна, Усмна сын Моч1и, фамилию не помню… Старики кричали, звали на помощь… Все они сгорели, запертые в башне»
Братья Зангиев Мажит Туриевич, 1926 г.р., и Зангиев Саварбек Туриевич, 1928 г.р., жители ст. Орджоникидзевской, свидетельствовали о том: «В день нашего выселения были уничтожены многие наши старики. От села Пялинг, Боков Элберд нес на себе свою больную мать Дои. В селе Хамхи мать у него отобрали солдаты. В Таргиме Бокову Дои, Шадиева Моч1и, Хашиеву Боаги Овлагаровну, Ичиеву Боагии других сожгли. И еще запомнился один такой случай. Мать несла на себе двоих детей. Один из конвоиров подошел к ней и попросил отдать детей. Мать согласилась думая, что он хочет помочь ей. Конвоир бросил детей в пропасть. Обезумевшая мать бросилась за ними…»
100-летний Жабраил Джугутханов, житель села Коалой в Таргимском ущелье, свидетельствовал: «В селе Коалой было 7 дворов, в которых проживало 30 человек, в основном женщины и старик. Солдаты, стоявшие здесь, рано утром 27 февраля 1944 года собрали жителей и предложили собираться в дорогу. Трое мужчин и две женщины не могли идти. Их оставили, а нас погнали пешком по горным тропинкам до села Алкун, оставшихся расстреляли и бросили в пропасть. В 1960 году, после возвращения, я нашел их черепа и отнес на кладбище…»
«Нетранспортабельные» старики и больные ингуши-горцы цничтожались на месте, о чем в начале 1960-х годов ингушские ученые начали собирать свидетельства, которые были опубликованы. Так, исследователь Д. Чахкиев считает, что «специалисты» НКВД заранее собрали сведения по древнейшим ингушским поселениям в Ассинской котловине и целенаправленно в период депортации истребляли именно стариков – известных т авторитетных носителей и хранителей обычаев и традиций народа.
Совершенно очевидно, что цель, преследуемая властью, заключалась в тотальном ууничтожении духовного этнического ядра народа, что должно было, по замыслу «истребителей», навсегда вышибить из национальной памяти ингушей их историю, культуру и дух : «В тот памятный февральский «праздничный» день после поголовного выселения горцев-ингушей из Ассинской котловины и разграбления их имущества были специально отобраны и оставлены 13 человек из окрестных аулов». В основном это были уже глубокие старцы. Однако не стоит думать, что это были только больные, как нередко утверждалось… Их вина заключалась, прежде всего, в хорошем знании местных обычаев, фольклора, народной медицины и значительном уважении к ним соплеменников.
28 февраля их собрали в башенном комплексе Таргим, в жилом доме, где ранее работала семья Гагиевых. Здесь все они были расстреляны, а тела сожжены. Некоторые имена их удалось восстановить Шадиев Моч1, глубокий старик, большой знаток обычного права и фольклора ингушей, житель селения Кяхи; Аушев Оси, глубокй старец, хранитель исторического фольклора, и эпоса ингушей, житель селения Кели; Мургустов Ибрагим, глубокий старик, знаток народной медицины и обычаев ингушей, житель селения Бархин; Барахоева Бази, престарелая ингушка, талантливый знаток и исполнитель народного традиционного песенного фольклора ингушей, жительница селения Барах; Костоева Гомк, дочь Хасбулата, 17 лет, она добровольно осталась со своим дедом, который считался наиболее мудрым из их фамилии.
В это же время, еще несколько десятков ингушских старожилов (Оздоевы, Дзейтовы, Евлоевы) были согнаны в одну из жилых башен средневекового поселения Цори (бывшего горного ингушского Цоринского общества) и подвергнуты аналогичной жестокой экзекуции, с той лишь разницей, что все они были сожжены заживо. Еще более двадцати мудрецов-ингушей постигла подобная участь в самом восточном и наиболее труднодоступном башенном поселке Гули. «Наряду с местными жителями, варварскому уничтожению и надругательству подверглись также уникальные местные средневековые башенные жилища, погребальные и культовык памятники ингушей «селения Эзми, Памет, Джейрах, Гарак, Лежги, Мецхал, Хамхи и жр.). Часто даже усопшие ингушские предки, веками, лежавшие в солнечных склепах, подвергались огню и осквернению.
О том, что ингушей-горцев заживо сожгли в день выселения в селе Хамхи и урочище Пуй, свидетельствовал Цечоев Тапа Идигович, 1927 года рождения, житель с. Верхний Алкун, Сунженского р-на.

https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1813834212272830&id=100009388054884
Исрапил Нальгиев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Нравится(7)Не нравится(0)

Ответы на “Некоторые свидетельства о зверствах НКВД и Красной армии в дни переселения”

  1. А стикер парламента Евлоев говорит что это мелочи, и это можно не вспоминать

    Нравится(2)Не нравится(0)
  2. Все, что здесь написано, это правда. Я все это знаю с детства. Барахоев Хасан Дзаурбекович (Алиевич записано не верно) из села Барах - мой отец. Он мне рассказывал, что его вместе с Аушевым Хусено Алиевичем ис другими ингушами повезли обратно в место где находился интернат. В интернате в разных комнатах действительно были люди, и эти люди действительно были как правило преклонного возраста и больные. Некоторых из этих людей мой отец знал. Но они к сожалению все были сожжены, как это уже потом выяснилось. АЛЛАХЬУ гешт долд царег1. С детсва я знаю, и помню этот камень и это место. Мы с отцом пешком ходили на кладбище в селение Барах ежегодно, отец нам все рассказывал, и мы старались ничего не забывать. Спасибо вам большое за такую емкую работу и труд. Это надо и нужно помнить, и не забывать. Пусть Всевышний оградит нас от такого впредь!

    Нравится(0)Не нравится(0)

Оставить новый комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

© 2017. Республика Ингушетия, Назрань. Мехк-Кхел.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Яндекс.Метрика