21 августа 2017
На сайте 3288 чел.

СОВЕТ ТЕЙПОВ ИНГУШСКОГО НАРОДА — МЕХК-КХЕЛ

независимый интернет-портал

Къамана яхь йола къонахий

Опросы

Довольны ли вы работой Главы Ингушетии Ю. Евкурова?

View Results

Загрузка ... Загрузка ...

Контакты

  • Тел.:
    +7 (960) 438-69-96
  • E-mail: mehkakhel@bk.ru

Свежие комментарии

Погода

Курсы основных валют

Savefrom

Просмотры

Мехк-Кхел – Совет тейпов ингушского народа

Программа Мехк-Кхел

Страницы

Ссылки

Архив материалов сайта

Время молитв

От 60-летия восстановления Чечено-Ингушской АССР к 25-летию продолжающегося геноцида ингушей

От 60-летия восстановления Чечено-Ингушской АССР к 25-летию продолжающегося геноцида ингушей

 

От редакции сайта: данная статья — это дань памяти тем, кто невинно пострадал от государственной машины, для которой жизнь человека ничего не стоит.

Мы даем краткую ретроспективу – из различных источников, касающуюся периода середины 50-х годов и переходим к сегодняшним реалиям, когда двойные стандарты и геноцид продолжаются…

9 января 1957 года были приняты следующие Указы Президиума Верховного Совета СССР: «Об образовании Калмыцкой автономной области в составе РСФСР» № 149/1112; «О преобразовании Черкесской автономной области в Карачаево-Черкесскую автономную область» № 149/1213; «О преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-балкарскую АССР» № 149/1314; «О восстановлении Чечено-ингушской АССР в составе РСФСР»

 

Одним из основных направлений национальных движений в СССР в 1950-е годы стало движение депортированных народов за предоставление конституционных прав. Письма и жалобы от спецпоселенцев на незаконность депортаций стали поступать в центральные партийные и государственные органы практически с момента выселения. Со временем они потекли беспрерывным потоком. В 1952 году в различные инстанции ежемесячно направлялось около 6 тысяч жалоб, в 1954 году — около 11 тысяч. В 1953 году делегация калмыков-иммигрантов добилась приема в ООН и в Госдепартаменте США и просила повлиять на комиссию по защите прав человека при ООН, чтобы та добилась освобождения калмыцкого и других репрессированных народов СССР. Однако до 1954 года депортированные народы, которым по ранее Принятым решениям предстояло остаться в местах высылки навечно, не доставляли властям особых волнений. Жестокими мерами удавалось предотвращать даже побеги на родину.

Новая ситуация стала складываться после 10 апреля 1953 года, когда были отменены «как неправильные» партийные и правительственные постановления 1951 года о выселении из Грузии около 11 тысяч граждан — «враждебных элементов», якобы связанных с мингрело-националистической группой. Реабилитирующее постановление Президиума ЦК КПСС от 10 апреля 1953 года предписывало «всех незаконно выселенных граждан вернуть к прежнему месту жительства». Правительство Грузии обязывалось «вернуть гражданам, возвращенным в Грузию из спецпоселений, имущество, конфискованное у них при выселении».

В 1954 году начался половинчатый и противоречивый процесс реабилитации и возвращения гражданских прав другим выселенным народам. В этом и следующем году были сняты с учета по спецпоселению без права возвращения к прежним местам жительства все немцы, крымские татары, калмыки и балкарцы. 5 июля 1954 года были сняты административные ограничения с детей карачаевцев, чеченцев и ингушей в возрасте до 16 лет. 10 марта 1955 года чеченцы, ингуши и карачаевцы, как и все спецпоселенцы, получили право иметь паспорта, а 9 мая 1955 года постановлением Президиума ЦК КПСС были ликвидированы ограничения для членов КПСС. Затем последовал Указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений в правовом положении с немцев и членов их семей, находящихся на спецпоселении» от 13 декабря 1955 года. Однако право на выезд в места прежнего обитания народы не получили. Рассматривалась возможность создания национально-административных образований этих народов в местах высылки. Репрессированные народы категорически возражали против этого и требовали, по примеру мингрельцев, возвращения на земли своих предков и восстановления ранее существовавших автономных республик и областей.

XX съезд партии (февраль 1956 г.) дал новый мощный толчок движению наказанных народов. Весной этого года были изданы Указы Президиума Верховного Совета СССР: «О снятии ограничений в правовом положении с калмыков и членов их семей, находящихся на спецпоселении» (от 17 марта 1956 г.); «О снятии ограничений в правовом положении с греков, болгар, армян и членов их семей, находящихся на спецпоселении» (от 27 марта 1956 г.); «О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок — граждан СССР, курдов, хемшилов и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны» (от 28 апреля 1956 г.); «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны» (от 16 июля 1956 г.).

Осуждение сталинской политики депортации народов было воспринято как отмена несправедливых решений военных лет.

Положения указов о том, «что снятие ограничений по спецпоселению с лиц… не влечет за собой возвращение имущества, конфискованного при выселении, и что они не имеют права возвращаться в места, откуда они выселены», воспринимались как имеющие временный характер. Не дожидаясь официального разрешения, тысячи бывших спецпоселенцев стали самовольно возвращаться на прежние места жительства.

Опасаясь выпустить ситуацию из-под контроля, ЦК партии принял 24 ноября 1956 года постановление о восстановлении национальной автономии калмыцкого, карачаевского, балкарского, чеченского и ингушского народов. Постановление предусматривало организованное переселение этих народов в течение 3–4 лет, начиная с весны 1957 года, с тем, чтобы подготовить необходимые условия для устройства населения на местах. Спецпоселенцы ждать не хотели. Начался их массовый выезд. Власти стали всячески препятствовать этому. На путях следования на железнодорожных станциях Казахстана и России были выставлены 14 оперативных заслонов. Спецпоселенцев снимали с поездов, возвращали обратно. Запрещалось продавать билеты на самолеты и железнодорожный транспорт, идущий в сторону их дома. Все это не могло не обозлить людей.

Стихийное возвращение выселенных народов обострило межнациональную обстановку на Северном Кавказе, где на их место были поселены другие люди. Наиболее спокойно проходило возвращение балкарцев на родные земли. Это объяснялось тем, что партийные органы и местное население, заселившее территории депортированных, положительно относились к их возвращению. Однако стихийное возвращение карачаевцев вызвало конфликты с русскими и грузинскими переселенцами, размещенными на их землях. Еще большее обострение породило возвращение чеченцев и ингушей. Жители Грозненской области, Дагестанской АССР и Северо-Осетинской АССР категорически выступали против их стихийного возвращения.

Первые партии чеченцев и ингушей прибывали небольшими группами по 10–15 человек. Они привозили с собой в мешках останки родственников, умерших в местах ссылки, для их перезахоронения на своей земле. Возвращавшиеся встречались враждебно. Им отказывали в прописке, не брали на работу, однако это их не останавливало. Прибывшие ходили вооруженными по селам И устраивали стрельбу, провоцируя местных жителей на ответные действия и столкновения. Угрозами и силой они вселялись 8 свои дома, выгоняя из них проживавшие там семьи дагестанцев, русских. Некоторые из возвратившихся пополнили действовавшие в горах со времен войны «повстанческие» отряды, которые частенько занимались грабежом, угоном скота из колхозов. Их жертвами были и рядовые колхозники. Очаги межнациональной напряженности вызвали массовый выезд русского населения из республики.

Борьба народов за попранные права дала свои первые результаты. 9 января 1957 года Президиум Верховного Совета СССР рекомендовал восстановить национальную автономию балкарского, ингушского, калмыцкого, карачаевского и чеченского народов. В соответствии с этим решением Президиум Верховного Совета РСФСР принял указы о преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР, о восстановлении Чечено-Ингушской АССР, о преобразовании Черкесской автономной области в Карачаево-Черкесскую автономную область и восстановлении Калмыцкой автономной области.

Одним из основных направлений национальных движений в СССР в 1950-е годы стало движение депортированных народов за предоставление конституционных прав. Письма и жалобы от спецпоселенцев на незаконность депортаций стали поступать в центральные партийные и государственные органы практически с момента выселения. Со временем они потекли беспрерывным потоком. В 1952 году в различные инстанции ежемесячно направлялось около 6 тысяч жалоб, в 1954 году — около 11 тысяч. В 1953 году делегация калмыков-иммигрантов добилась приема в ООН и в Госдепартаменте США и просила повлиять на комиссию по защите прав человека при ООН, чтобы та добилась освобождения калмыцкого и других репрессированных народов СССР. Однако до 1954 года депортированные народы, которым по ранее Принятым решениям предстояло остаться в местах высылки навечно, не доставляли властям особых волнений. Жестокими мерами удавалось предотвращать даже побеги на родину.

Новая ситуация стала складываться после 10 апреля 1953 года, когда были отменены «как неправильные» партийные и правительственные постановления 1951 года о выселении из Грузии около 11 тысяч граждан — «враждебных элементов», якобы связанных с мингрело-националистической группой. Реабилитирующее постановление Президиума ЦК КПСС от 10 апреля 1953 года предписывало «всех незаконно выселенных граждан вернуть к прежнему месту жительства». Правительство Грузии обязывалось «вернуть гражданам, возвращенным в Грузию из спецпоселений, имущество, конфискованное у них при выселении».

В 1954 году начался половинчатый и противоречивый процесс реабилитации и возвращения гражданских прав другим выселенным народам. В этом и следующем году были сняты с учета по спецпоселению без права возвращения к прежним местам жительства все немцы, крымские татары, калмыки и балкарцы. 5 июля 1954 года были сняты административные ограничения с детей карачаевцев, чеченцев и ингушей в возрасте до 16 лет. 10 марта 1955 года чеченцы, ингуши и карачаевцы, как и все спецпоселенцы, получили право иметь паспорта, а 9 мая 1955 года постановлением Президиума ЦК КПСС были ликвидированы ограничения для членов КПСС. Затем последовал Указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений в правовом положении с немцев и членов их семей, находящихся на спецпоселении» от 13 декабря 1955 года. Однако право на выезд в места прежнего обитания народы не получили. Рассматривалась возможность создания национально-административных образований этих народов в местах высылки. Репрессированные народы категорически возражали против этого и требовали, по примеру мингрельцев, возвращения на земли своих предков и восстановления ранее существовавших автономных республик и областей.

XX съезд партии (февраль 1956 г.) дал новый мощный толчок движению наказанных народов. Весной этого года были изданы Указы Президиума Верховного Совета СССР: «О снятии ограничений в правовом положении с калмыков и членов их семей, находящихся на спецпоселении» (от 17 марта 1956 г.); «О снятии ограничений в правовом положении с греков, болгар, армян и членов их семей, находящихся на спецпоселении» (от 27 марта 1956 г.); «О снятии ограничений по спецпоселению с крымских татар, балкарцев, турок — граждан СССР, курдов, хемшилов и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны» (от 28 апреля 1956 г.); «О снятии ограничений по спецпоселению с чеченцев, ингушей, карачаевцев и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны» (от 16 июля 1956 г.).

Осуждение сталинской политики депортации народов было воспринято как отмена несправедливых решений военных лет.

Положения указов о том, «что снятие ограничений по спецпоселению с лиц… не влечет за собой возвращение имущества, конфискованного при выселении, и что они не имеют права возвращаться в места, откуда они выселены», воспринимались как имеющие временный характер. Не дожидаясь официального разрешения, тысячи бывших спецпоселенцев стали самовольно возвращаться на прежние места жительства.

Опасаясь выпустить ситуацию из-под контроля, ЦК партии принял 24 ноября 1956 года постановление о восстановлении национальной автономии калмыцкого, карачаевского, балкарского, чеченского и ингушского народов. Постановление предусматривало организованное переселение этих народов в течение 3–4 лет, начиная с весны 1957 года, с тем, чтобы подготовить необходимые условия для устройства населения на местах. Спецпоселенцы ждать не хотели. Начался их массовый выезд. Власти стали всячески препятствовать этому. На путях следования на железнодорожных станциях Казахстана и России были выставлены 14 оперативных заслонов. Спецпоселенцев снимали с поездов, возвращали обратно. Запрещалось продавать билеты на самолеты и железнодорожный транспорт, идущий в сторону их дома. Все это не могло не обозлить людей.

Стихийное возвращение выселенных народов обострило межнациональную обстановку на Северном Кавказе, где на их место были поселены другие люди. Наиболее спокойно проходило возвращение балкарцев на родные земли. Это объяснялось тем, что партийные органы и местное население, заселившее территории депортированных, положительно относились к их возвращению. Однако стихийное возвращение карачаевцев вызвало конфликты с русскими и грузинскими переселенцами, размещенными на их землях. Еще большее обострение породило возвращение чеченцев и ингушей. Жители Грозненской области, Дагестанской АССР и Северо-Осетинской АССР категорически выступали против их стихийного возвращения.

Первые партии чеченцев и ингушей прибывали небольшими группами по 10–15 человек. Они привозили с собой в мешках останки родственников, умерших в местах ссылки, для их перезахоронения на своей земле. Возвращавшиеся встречались враждебно. Им отказывали в прописке, не брали на работу, однако это их не останавливало. Прибывшие ходили вооруженными по селам И устраивали стрельбу, провоцируя местных жителей на ответные действия и столкновения. Угрозами и силой они вселялись 8 свои дома, выгоняя из них проживавшие там семьи дагестанцев, русских. Некоторые из возвратившихся пополнили действовавшие в горах со времен войны «повстанческие» отряды, которые частенько занимались грабежом, угоном скота из колхозов. Их жертвами были и рядовые колхозники. Очаги межнациональной напряженности вызвали массовый выезд русского населения из республики.

Борьба народов за попранные права дала свои первые результаты. 9 января 1957 года Президиум Верховного Совета СССР рекомендовал восстановить национальную автономию балкарского, ингушского, калмыцкого, карачаевского и чеченского народов. В соответствии с этим решением Президиум Верховного Совета РСФСР принял указы о преобразовании Кабардинской АССР в Кабардино-Балкарскую АССР, о восстановлении Чечено-Ингушской АССР, о преобразовании Черкесской автономной области в Карачаево-Черкесскую автономную область и восстановлении Калмыцкой автономной области.

Чечено-Ингушская республика была восстановлена с расширением ее территории. Переданная в свое время в Северную Осетию часть Пригородного района (977,5 квадратных километров) была оставлена в составе этой республики. В то же время к исторической территории расселения чеченцев и ингушей были присоединены три равнинных района поймы реки Терек из состава Ставропольского края. Эти районы (Наурский, Надтеречный и Шелковской, которые вместе составляли 5,2 тысячи квадратных километров или 27 % всей территории ЧИАССР, составлявшей 19,3 тысячи квадратных километров), были населены в основном русскими. Включение районов позволяло сделать экономику республики более устойчивой. С увеличением русского населения в республике власти также надеялись усилить влияние Центра на общественную жизнь автономии. В этих актах и расчетах в очередной раз дала о себе знать давнишняя традиция решать национальные проблемы в стране за счет русского народа.

Вскоре после воссоздания национальная государственность репрессированных народов удостоилась государственных наград. В ознаменование 400-летия добровольного присоединения к России ордена Ленина были удостоены Кабардино-Балкария (июль 1957 г.), Карачаево-Черкесия (сентябрь 1957 г.). В связи с 350-летием добровольного вхождения в Россию орденом Ленина была награждена Калмыкия (август 1957 г.). 29 июня 1958 года последняя была преобразована в Калмыцкую АССР. Чечено-Ингушетия была удостоена ордена Ленина в 1965 году. Награды означали стремление власти подвести черту под прошлыми невзгодами репрессированных народов. Однако это мало способствовало налаживанию добрососедства и «расцвету дружбы» национальностей в этом регионе.

Продолжавшиеся мелкие националистические эксцессы при попустительстве властей привели к настоящему межэтническому столкновению в августе 1958 года между русским населением Грозного и чеченцами, и ингушами. Поводом к нему послужило убийство ингушом русского. Похороны убитого превратились в погром чеченцев и ингушей со стороны русских. В течение трех дней обыденная жизнь в городе была парализована. Митингующие требовали выселения всех чеченцев и ингушей из республики, местные власти бежали из города. Срочно стали прибывать войска. Из Москвы в Грозный прибыли Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР М.А. Яснов и секретарь ЦК КПСС Н. Г. Игнатов. Волнения удалось прекратить, однако противостояние коренного и «пришлого» (русского) населения в республике преодолеть не удалось. Тем не менее в последующие годы возвращение чеченцев и ингушей на Северный Кавказ происходила более организованно и сопровождалось меньшими эксцессами. К 1963 году возвращение было в основном завершено. Из 418 тыс. чеченцев, проживавших в Казахской и Киргизской ССР, в Чечено-Ингушетию прибыли 384 тысяч (91,7 %), из 106 тысяч ингушей — 84 тысяч (79,2 %). Еще 8 тысяч ингушей (7,5 %) направились в Дагестан и Северную Осетию.

Камнем преткновения в отношениях между ингушами и осетинами стала правобережная часть Пригородного района до 1944 года принадлежавшая ингушам и оставшаяся в составе Северо-Осетинской ССР после воссоздания Чечено-Ингушской АССР. Ингуши не переставая посылали заявления в ЦК КПСС и правительство с требованием о передаче района Чечено-Ингушетии, организовывали поездки делегаций своих представителей в Москву.

Прямым, трагическим, бесконечным продолжением последствий сталинского геноцида ингушей 1944 года стали последовательно августовские погромы 1958 года в Грозном, январские события 1973 года (г. Грозный), осени 1981 года (г. Орджоникидзе); этническая чистка ингушей 1992 года (Пригородный район и г. Владикавказ).

Первый из перечисленных погромов ингушей (и чеченцев), возвращающихся из депортации, произошел 26-28 августа 1958 года в г. Грозном. У А. Некрича и В. Козлова этому событию – одному из самых крупных межнациональных столкновений в Советском Союзе после окончания войны – посвящены специальные разделы. Согласно козловской классификации, этот конфликт относится к этнонациональному по типу в форме массовых беспорядков на этнической почве, сопровождающихся погромами, призывами и требованиями к власти о новой депортации ингушей и чеченцев, а также антисоветскими высказываниями участников. Повторение подобного произошло в октябре 1981 года в г. Орджоникидзе, о чем будет сказано далее.

Бесценными источниками о событиях 1958 года, а также о самом контексте времени и политической прелюдии к антивейнахскому августовскому погрому в Грозном являются письма двух выдающихся русских людей – писателя Алексея Евграфовича Костерина и коммуниста-правозащитника Сергея Петровича Писарева. Оба были лично причастны к событиям в Грозном, являлись участниками революционных боев на Северном Кавказе; прошли сталинские лагеря и были из когорты тех коммунистов-ленинцев, которые вместе с Петром Григоренко стали первыми правозащитниками в СССР, отстаивавшими «ленинские принципы» в противовес их «искажениям» в советской жизни после смерти «Ильича».
В письме А. Костерина к генсеку Хрущеву очень точно воссоздана ситуация в восстановленной автономии ингушей и чеченцев, где их не ждали, а, наоборот, готовили очередную экзекуцию. «Подготовкой» русского населения к возвращению депортированных руководил непосредственно первый секретарь обкома Яковлев, при активной поддержке партийцев-функционеров Сайко, Черкевича, Шепелева (людей, так или иначе причастных к депортации в 1944 году, работавших в структурах высшей партгосноменклатуры в тогдашней ЧИАССР). Соответствующую работу осуществляло и областное управление КГБ в лице его начальника Шмойлова и полковника Халеева: «Эту подготовку под непосредственным руководством секретаря обкома КПСС Яковлева начали с передвижения воинских частей в те районы, куда приезжали изгнанники. А вообще Яковлев открыто заявляет, что возвращение чеченцев и ингушей – большая ошибка. При такой принципиальной позиции обкома русское население не только не было подготовлено к встрече с изгнанниками, но среди него широко развилось и укрепилось обывательское мнение и убеждение, что вообще все ингуши и чеченцы – бандиты, воры, пособники Гитлера и пр. …Никакого противодействия этой провокационной болтовне ни партийные, ни советские организации не давали и не дают. Не было проведено и организационных мероприятий по встрече изгнанников… Их встречали только усиленные воинские части и усиленные милицейские мероприятия. Обком, руководимый Яковлевым, выполняет решения ХХ съезда партии и ЦК КПСС таким образом, чтобы создать базы для дальнейшего межнационального конфликта. Так, ряд ингушских селений: Базоркино, Ангушт и другие – остались в границах Осетии… это значит провоцировать новый взрыв межнациональной розни».

Наивный А. Костерин пытался предупредить Никиту Хрущева о наихудшем развитии событий в Чечено-Ингушетии, потому что действительно думал, что после Сталина партия и ее подразделения на местах должны вернуться к «ленинским нормам» и гармонизировать межнациональные отношения. Но перед партией и ее опричниной таких благородных целей не стояло: абсолютный сталинский террор был лишь отчасти «смягчен» хрущевской «оттепелью». «Провинившихся» в годы войны ингушей и чеченцев помиловали, а не покаялись перед ними (как не сделали этого и в отношении других народов) и не восстановили во всем объеме их права. А местные партбоссы и ГБ всячески, вплоть до самоуправства, саботировали половинчатую реабилитацию, потому что где-то на уровне подсознания верили, что хрущевские заморочки – игры в гуманизм с «генетическими бандитами и врагами советской власти» – ненадолго. И они оказались правы…

И поэтому «…сброшенный в 1918 году памятник Ермолову был опять восстановлен, а в 1957 году улица Красных фронтовиков переименована в улицу Сталина…». Таким образом, Яковлев и Ко «тщательно» готовились к встрече «спецконтингента», возвращающегося из ада депортации. О том, насколько ситуация в Чечено-Ингушетии в связи с возвращением ингушей и чеченцев в 1957 году была опасной, пишет в своем большом исследовании В. Козлов: «В столице только что восстановленной Чечено-Ингушской АССР не было ни нормальной ситуации, ни эффективно работающей милиции, да и разумность и дальновидность политики центральных и местных властей может и должна быть поставлена под сомнение. Восстановление чечено-ингушской автономии на территории существовавшей 10 лет Грозненской области не имело достаточного материального, организационного и идеологического обеспечения. Будущий конфликт был предсказуем. Активной стороной в этом конфликте могли стать представители имперского этноса и их этнические союзники».

Невосстановление в полном объеме права ингушского народа на территорию, отторгнутую сталинщиной, было сильным травмирующим социально-психологическим переживанием, которое в определенный момент «рационализировалось» в осмысленное гражданское действие, не предполагавшее конфликта с властью. Ингуши в январе 1973 года искали диалога с ней и понимания. Причем с властью в данном случае «самой верховной», т.е. московской, ибо местная, персонифицированная в одиозных фигурах, уже не отождествлялась с идеей торжества справедливости. Апелляция у грозненского обкома в январе 1973 года к «доброму московскому царю» была одним из проявлений традиционного социально-политического и социально-психологического «симбиоза» народа и Системы (народа и власти) на новом (после Сталина и Хрущева) этапе развития советского общества. Местная администрация (партия плюс ГБ), как могла, долго блокировала многочисленные и многоканальные сигналы социального и политического неблагополучия, корни которого находились в сталинском прошлом, боясь его выхода наружу. Но в определенный момент власть начала «разводить» конфликт только так, как она могла: активно провоцируя насильственное противостояние, которое впоследствии должно было быть представлено как «антиобщественные националистические проявления экстремистской части ингушского народа».
Согласно В. Козлову, все материалы по массовым волнениям и беспорядкам периода брежневского «либерального коммунизма» (60 – 80-е годы) находились в Отделе по надзору за следствием в органах государственной безопасности Прокуратуры СССР. Частично рассекреченные, эти документы в настоящее время находятся в ГАРФе (Фонд Р-8131). Но о гражданском митинге ингушей в январе 1973 года в них почему-то не упоминается никак. Либо эти материалы до сих пор засекречены, либо тогдашняя кремлевская власть (несмотря на представление грозненской администрации), столкнувшись с абсолютно новой для советской действительности акцией гражданского неповиновения депортированного Сталином ингушского народа, не решилась на массовые громкие открытые репрессии юридического характера, а пошла по скользкому и плачевному по своим последствиям пути «профилактирования» данного социально-политического и этнотерриториального конфликта. Что означало как активные, так и негласные административные и полицейские спецмероприятия по контролю за «конфликтогенным» ингушским населением, всегда готовым отстаивать свое естественное право на территорию…

Несостоявшееся большое «ингушское дело» по событиям 1973 года показало следующее: местная власть, пытаясь решить проблему по-старому, т.е. провокацией с последующими репрессиями, спасала прежде всего сама себя. Центральная власть, оценив высокую этническую самоорганизацию ингушей, добивавшихся цивилизованного решения национальной проблемы, санкционировала во всех подразделениях госбезопасности разработку стратегии теневого агентурно-профилактического разложения народа. Оперативно-тактические мероприятия по воплощению этой стратегии в жизнь предполагали нешумную рутинную работу в первых отделах учреждений, на «собеседованиях» по приглашению на конспиративные квартиры КГБ (их немало насчитывалось по всему Грозному) и т.д. с целью подавления воли каждого отдельного ингуша (под страхом потерять работу, учебу и т.д.) к любым помыслам о Пригородном районе. Но, как всегда, власть просчиталась…

Типологически схожим с антивейнахским погромом 1958 года в Грозном является антиингушский (переросший в антисоветский бунт) погром в г. Орджоникидзе в октябре 1981 года. Характерно, что события 24-26 октября 1981 года в г. Орджоникидзе также не упоминаются в исследовании В. Козлова, несмотря на то, что последний имел доступ ко всем материалам 50 – 80-х годов Отдела по надзору за следствием в органах государственной безопасности Прокуратуры СССР, в который с начала 60-х годов информация стекалась от местных прокуроров.
События в Орджоникидзе освещены лишь в одной работе, выявленной ингушским краеведом Б. Газиковым. Ю. Шараев объясняет истоки антиингушского погрома тем, что в конце 70 – начале 80-х годов в связи с общим ухудшением экономической ситуации в СССР усугубилось социальное напряжение между двумя народами в Пригородном районе и городе Орджоникидзе. «Обе республики – Северная Осетия и Чечено-Ингушетия – находились в числе особенно неблагополучных районов. Заметная инфляция, сложности с жильем, ухудшение снабжения продуктами питания, в Чечено-Ингушетии – безработица, особенно среди молодежи, коррупция, в конце брежневской эры доходящая до беспредела, рост преступности. Обе республики – районы произрастания конопли и мака, поэтому всплеск наркомании, поразивший в это время страну, особенно сильно затронул их. Разворачивающиеся на этом фоне межнациональные столкновения приобретали особенно обостренный и жестокий характер. Каждое событие, в той или иной степени касавшееся взаимоотношений осетин и ингушей, приобретало особую окраску, обрастало слухами и домыслами, что усугублялось отсутствием какой-либо официальной информации. Каждая драка, каждое преступление рассматривалось сквозь призму национальной вражды, как покушение на национальное достоинство».
Никаких улучшений социального порядка для ингушей Пригородного района после 1973 года не наступило: их не прописывали, им не продавали легально дома и квартиры; они работали, за очень малым исключением, только на неквалифицированных работах; в научной и общественной жизни шел мощный процесс санкционированных свыше псевдонаучной фальсификаций на доктринальном и практическом – «археологическом» уровне об этноисторической «второсортице» ингушского народа в этногенезе Кавказа. Традиционная этноконфликтогенная ситуация опасно подкреплялась многочисленными криминальными сюжетами с летальными исходами. В это время в Северной Осетии и сопредельных регионах «успешно» орудовали банды, убивавшие шоферов, причем среди убитых были люди всех национальностей. Но ловко распространяемые в Осетии слухи о кровавых убийствах (не только шоферов) приписывали ингушам. Именно как преднамеренные акции против осетин. Что особенно важно: в этих слухах самым главным мотивом была «генетическая жестокость» ингушей, их традиционная тяга к «осетиноубийству». Этот мотив был подкреплен историческими «справками» и байками о кровожадной природе ингушей, что позволяет говорить о существовании специальной лаборатории этих слухов и эффективных каналах распространения. В конце концов все это привело к тому, что «неприязнь и ненависть к ингушам превратились в культ». Санкционированный и искусно распаляемый расистский психоз в Осетии привел к тому, что руководство республики (в едином с народными массами угаре) в ноябре 1981 года «назначило» в убийцы вырезанной вместе с детьми в с. Базоркино (Чермен) осетинской семьи Калаговых (убитых своими близкими родственниками Кокаевыми) ингушей Мержоевых. Троих мужчин, вопреки правосудию, замучили по всем канонам палаческой инквизиции: одного сразу забили насмерть, запытав в правоохранительных органах «цивилизованной» Осетии, второму и третьему оставили жизнь инвалидов: без глаз и почек в тюремном заключении сроком на 10 лет.

Известный журналист О. Чайковская в свое время писала об этой очередной ингушской трагедии следующее: «Произошло это убийство в Пригородном районе Северной Осетии…, была убита семья Калаговых: муж, жена и трое детей. В воспаленной атмосфере национальной вражды североосетинские власти стали искать преступников среди ингушей – и нашли, разумеется. Была арестована некая женщина (с репутацией побирушки и потаскушки), она немедля “призналась” и стала указывать как на своих соучастников на разных людей – они все, как один, были ингушами. Арестованные тоже все, как один, “признались”, сведения об этих их “признаниях” были обнародованы и произвели в республике огромное впечатление, занялось пламя националистической истерии, средства массовой информации усиленно его раздували, все громче слышались крики: “Долой ингушей из республики!” – и, наконец, начались погромы.

Трое суток шли насилия и убийства, только вмешательство армейских спецчастей прекратило бесчинства. А следственное дело между тем разваливалось, пошли жалобы, у многих подследственных оказалось твердое алиби (с вмешательством Прокуратуры СССР их освободили), в Северную Осетию был послан следователь по особо важным делам при прокуроре РСФСР Мансур Валеев, он обнаружил грубейшую фальсификацию материалов дела, факты самого жестокого насилия над подследственными, и в связи с этим возбудил уголовное дело против фальсификаторов и насильников. Он начал было подлинное расследование, но тут грянул гром! Тогдашние местные власти обратились в ЦК КПСС с жалобой, утверждая, что следствие пытается запутать очевидное дело и тем спасти преступников от наказания. Вмешательство ЦК КПСС было крайне резким: Мансур Валеев был снят со своей должности. Следствие вернулось на прежние пути, и было столь же безрезультативным… И. Костоев нашел и доказал… целой системой неопровержимых доказательств (через 7 лет! – М.Я.) …: убийство несчастной семьи не имело никакого отношения к национальным проблемам, убийцей был родственник погибших (осетин), преступление чисто уголовное и было совершено ради денег». Убийца Валерий Кокаев был осужден лишь через 12 лет после совершенного им преступления, а две группы арестованных по делу ингушей были замордованы, изувечены и запытаны насмерть…

В октябре же 1981 года похороны очередной жертвы – таксиста – вылились в антиингушские манифестации, митинги и погромы. Погром ингушей в октябре 1981 года в г. Орджоникидзе так же, как и антивейнахский в г. Грозном в августе 1958 года, был управляемым этнонациональным конфликтом в форме массовых беспорядков, которые сопровождались массовыми погромами и избиениями ингушей; требованиями к властям об их депортации, антисоветскими лозунгами и призывами с применением оружия. В материале журналиста Ю. Шараева и воспоминаниях жительницы г. Орджоникидзе А. Базоркиной (у первого очень подробно, у второй – крупными штрихами) довольно четко представляется картина антиингушского погрома, перешедшего в антисоветсткий бунт в таком идеально безмятежном советском раю, каким была в СССР Осетия.

Типично криминальное убийство на почве сбыта наркотиков таксиста – осетина из села Октябрьского (пригорода Орджоникидзе), где положение ингушей после возвращения из депортации было как бедных родственников, мгновенно переросло из бытовой драмы в общественно значимое событие с ярко выраженной этнической направленностью. Процессия родственников, сельчан, сочувствующих, разрастаясь до сотен человек, пешком пошла из Октябрьского в город. По улице Кирова, центральной улице Мира гроб демонстративно (со всеми сопутствующими подобному массовому мероприятию истероидными проявлениями) был установлен перед обкомом партии. Традиционная советская атрибутика: памятник Серго Орджоникидзе, трибуна с красным кумачом, быстро организованный митинг с постоянными взываниями к первым лицам республики (в частности, к Б. Кабалоеву) вкупе с четко антиингушской направленностью речей «скорбящих по таксисту» должны были стать для власти грозным сигналом. И стали. Власть ответила на него так, как всегда (в Грозном, Тбилиси, Новочеркасске): пулями. Неумение и нежелание Кабалоева и Ко (так же, как и Апряткина сотоварищи в 1973 году) говорить с возбужденной и накачанной расистским психозом массой людей накалило ситуацию до «разгула той стихии, которая три дня смерчем гуляла по городу» (Шараев). «Стихия» имела два главных вектора направления – обком, для доступа к вертушке, чтобы «говорить с Москвой» и лично с председателем КГБ СССР Ю. Андроповым. Это удалось в связи с полнейшей парализацией воли товарища Кабалоева и его героических помощников, которые пытались защитить главного коммуниста советской Осетии от впавших в антиингушский раж рядовых граждан. Второе направление и главное для зачинщиков и активистов – ингушские анклавы и все, попавшие под руку «горячих осетинских парней» ингуши. Толпа, митингующая на площади перед обкомом, и отдельные «пассионарии», которые ворвались в святая святых осетинской партии – коридоры и кабинеты обкома, – были жестоко избиты в первый же вечер (24 октября) курсантами высшего военного командного училища им. Кирова МВД СССР, готовившего профильных офицеров внутренних войск, т.е. усмирителей мятежей. Из свидетельства жительницы Иоевой Р. (ассирийки, проживавшей в г. Орджоникидзе): «…В 1981 году, когда осетины поднялись на повторное выселение ингушей, я неожиданно спасла жизнь ингушу, преподавателю из села Верхние Ачалуки Базиеву Курейшу. Он, весь избитый и окровавленный, бежал с площади Советов, где происходил осетинский митинг, и, добежав до ул. Ленина, упал в бессознательном состоянии. Я встала над ним и стала кричать – звать на помощь. На мой зов прибежали милиционеры, и Базиева погрузили в машину, хотели увезти, а осетины, которые за ним гнались, старались любым путем перевернуть машину. Но все обошлось благополучно перевернуть не удалось, и Базиев был спасен. Этот случай в те дни был не единственный…».

На следующий день (25 октября) начальство из Москвы в лице главного переговорщика, все того же председателя Совета министров РСФСР Соломенцева, Чурбанова (на тот момент первого заместителя МВД СССР) и других вкупе с осетинским партактивом встретились с народом для беседы по поводу случившегося. Но выступления граждан Осетии неожиданно для власти перетекли в жесткое социально-политическое русло: “К микрофону пробралась женщина, родственница убитого. В выступлении она говорила о росте преступности, коррупции среди руководства, о том, что проблемы не решаются. Обращаясь к стоящему на трибуне начальству, она спросила: «До каких пор будут продолжаться эти безобразия?”. Ее выступление вызвало всеобщую поддержку. После нее попыталась взять ответное слово А.И. Мельникова – секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС, но слушать ее не стали: слова тонули в шуме, криках. К микрофону подходили люди из толпы. Говорили о социальных проблема, преступности, коррупции, проблемах молодежи и т.д. Один из ораторов заговорил о трудностях с продуктами… Митинг приобретал непредвиденный властями характер. Все больше людей протискивалось на трибуну, оттесняя начальство. Первыми вытеснили стоящих с краю милицейских генералов. Незаметно, мало-помалу, руководство стало исчезать с трибуны, и вскоре на ней остались люди из толпы…».

Агрессивное с обвиняющим уклоном в адрес власти как таковой поведение народа потребовало от нее незамедлительно смены тактики: заработала военно-полицейская машина. Хотя солдаты из внезапно появившихся бронетранспортеров стреляли холостыми патронами, сам факт того, что советская армия в боевом строю в атаке с криком «Ура!» идет на любимых советским отечеством осетинских сыновей и дочерей вызвало шок, а затем небывалое остервенение толпы, ставшей мишенью. Именно в это время «около площади замаячили какие-то люди, напоминающие своим видом наркоманов и уголовников. Одни из них призывали идти на тюрьму, другие – бить ингушей. Около восьми вечера одна колонна, человек в двести, собравшись у училища на проспекте Мира, отправилась на штурм городской тюрьмы на Буачидзе. Позднее другая группа от кинотеатра “Октябрь”, увлекая за собой подростков, двинулась в район, где живут ингуши. Шествующие во главе уголовники угрожающе вскидывали вверх «рогатки» из двух растопыренных пальцев и кричали: “На Карца” (один из крупнейших ингушских анклавов в пригородах Орджоникидзе) … По дороге переворачивали автомобили, избивали попадавшихся на глаза ингушей…».

На следующий день (26 октября) началась забастовка, аресты и стрельбы по бунтовщикам боевыми патронами (по приказу из Москвы). Таким образом, четкая последовательность событий: демонстрация с гробом, митинг у обкома, разгон митингующих с последующими антиингушскими погромами и жестокая боевая «обработка» бунтовщиков «черемухой» и боевыми патронами – говорит об управлении данным кризисом. Подтверждение этому мы находим в свидетельствах жителей Орджоникидзе, находившихся с 24 по 26 октября 1981 года в городе и его пригородах:

«…К моменту убийства таксиста были готовы портреты т.н. ингушских жертв», были изготовлены тайно зажигательные бутылки. Двор у убитого по заданию местных организаций засыпан гравием. Демонстранты с покойником шли через три села под эскортом милиции. Несли его под выходные дни. Под лозунгом-транспарантом “Осетия без ингушей!”. Это был третий случай, когда за преступление, еще не раскрытое, осетины требовали одной меры наказания – “выселить всех ингушей!” Эта демонстрация, как теперь всем известно, закончилась антиингушскими погромами, самосудами типа ку-клукс-клановских или южноафриканских линчеваний. Но характерно то, что организация избиения ингушей была управляемой. Какие-то погромщики не позволяли доводить избиения до смертельного исхода. Это было рассчитано на провоцирование ингушей окружающих сел, с тем, чтобы они выступили, завершили финал кровопролитием и столкновением с войсками. Тогда ингуши были бы обвинены во всех грехах… Как закономерный финал – перерождение националистического антиингушского мятежа в антисоветсткий… Сейчас в г. Орджоникидзе и его округе почти все спокойно. Но это спокойствие кажущееся…».

Действительно, через десять дней, 7 ноября 1981 года, в с. Чермен вновь возникло антиингушское напряжение… Еще одно свидетельство: «В 1981 г. осетинские власти задумали крупную провокацию. Два года они готовились к ней. Подобрали транспаранты, лозунги, портреты всех “нераскрытых” убитых (теперь они будут убиты ингушами); собрали оружие, бутылки с зажигательной смесью, железные дубинки – штыри. Специально обучили людей, которые должны будут переворачивать и поджигать машины…, резать, бить (но не насмерть) ингушей. Все остальное – дело руководства. Все должно начаться по сигналу. Ожидали любое убийство, желательно, к ноябрьским праздникам (любимая сталинская забава – пускать кровь в “красные дни” советского календаря. – М.Я.). Убитым оказался осетинский таксист. Повод – неподеленные наркотики. Сигнал был подан, убитого тут же понесли на главную площадь (точно так же, как в 1958 г. казаки понесли своего морячка из Черноречья на площадь Ленина в г. Грозном). Там устроили митинг с транспарантами, портретами убитых (нераскрытые убийства), с лозунгами. Опять (как в 1958 г.) требовали выслать, уничтожить “третирующих” их ингушей. Осетинская женщина, врач первого роддома, призывала медиков города уничтожать больных ингушей. Она обещала сама убивать ингушских новорожденных детей (эти обещания были исполнены через одиннадцать лет – осенью 1992 года осетинские врачи кастрировали и убивали ингушей в больницах города, который к тому времени стал называться Владикавказом. Об этом позже… – М.Я.).

Толпа переворачивала ингушские машины, зашвыривали их камнями, поджигала. Демонстранты разбили памятник Серго Орджоникидзе, стекла в здании обкома, военного училища. А в это время первый секретарь обкома партии Осетии Кабалоев по прямому проводу с центром сообщал в Кремль: “Спасите нас! Нас режут, убивают ингуши!”. И удалось бы подлое … дело. И резали бы, убивали бы ингуши осетин, потому как кто же будет терпеть, когда тебя бьют, пыряют ножами, поджигают машины? Кто же не даст сдачи, не защитится? Но, к счастью ингушей, их новый первый секретарь обкома Александр Владимирович Власов, бывший чекист, …кинулся к старикам: “Не дайте молодежи ввязаться в авантюру. Сдержите. Спасение ингушей сегодня – в их выдержке…”».

«Героическая» тактика Власова основополагалась на прагматизме. Амбициозный и умный новый партбосс тогдашней Чечено-Ингушетии был начеку (потому что чекист) именно в связи с ингушской проблематикой, которая собственно и сделала его первым секретарем обкома ЧИАССР после январских событий 1973 года в Грозном и завершения апряткинско-боковского цикла «национальной политики». Итогом антиингушско-антисоветского мятежа «простого народа» Осетии в октябре 1981 года стало роковое для ингушей Постановление Совета министров СССР № 184, согласно которому «в целях предотвращения межнациональных конфликтов на территории Пригородного района Северной Осетии» не прописывать ингушей уже на основе законодательного акта. Итоги сталинской депортации еще раз были закреплены де-юре.

В послесловии единственного исследования этих событий сказано, что с 24 по 26 октября 1981 года в Орджоникидзе погибли два человека, один скончался позже от полученных ран. Было возбуждено 46 уголовных дел по статьям УК РСФСР № 74, № 79, № 97, № 145 (ч. 2.), № 190 (3), № 206 (ч. 1, 2), № 218 (ч. 1, 2). Осуждено по ним 33 человека среди них оказалось трое ингушей – Г.М. Мальсагов (получил 1,5 года по ст. 218, ч. 2), А.А. Хадзиев (получил 7 лет по ст. 206 ч. 2) и С.Т. Гагиев (получил 1 год по ст. 218 ч. 2).

Достоверных сведений о потерях среди гражданского населения нет до сих пор. Группировка, подтянутая для подавления мятежа (а возможно, и ожидаемого ингушского восстания, если бы его удалось спровоцировать), составляла: 5300 человек личного состава милиции, пожарных подразделений и от 1500 до 5000 дружинников; 3400 курсантов трех военных училищ (в том числе 1200 курсантов командного училища МВД СССР); 310 человек из состава отдельных батальонов милиции, прибывших из Грозного, Пятигорска и Ростова; 613 военнослужащих 8-го отдельного полка внутренних войск, прибывшего из Тбилиси; 300 военнослужащих 19-ой мотострелковой дивизии. Ю. Шараев, исследовав на предоставленной ему в 1990 году базе данных события октября 1981 года, пришел к очень тревожному и предостерегающему выводу: «Межнациональные столкновения не прекращаются, и, по мнению осведомленных в происходящем людей, если немедленно не будут приняты меры, то существует опасность возникновения здесь “второго Карабаха”… Уже сейчас очевидно, что на трагическое развитие событий во многом повлияли провокационные действия руководства…, привыкшие полагаться на войска, “черемуху” и приказы, не учли, что в один, далеко не прекрасный день сила может нарваться на другую силу… На примере этих событий ясно прослеживается, как опасна некомпетентность руководства, его неумение и нежелание говорить с народом, вникать в его проблемы и решать их…».

Местная власть по-иному и не могла решать проблемы, традиционно решаемые в сталинской стилистике: ингуши, очень давно «назначенные» в виноватые, будут до тех пор виноваты во всем, пока не откажутся от своего Пригородного района. Верховная власть в этот раз жестоко наказала «своих парней» -осетин лишь потому, что они слишком уж завысили планку дозволенного даже для них и сверх строго дозированной советской меры попытались «качать права». За это и поплатились в назидание другим…

Осенью 1992 года на территории Пригородного района Республики Северная Осетия РФ произошло вооруженное столкновение между жителями ингушской и осетинской национальностей. Активная фаза конфликта продолжалась с 31 октября по 6 ноября, по данным Прокуратуры РФ за этот период с обеих сторон погибли 583 человека – в том числе 350 ингушей и 192 осетина, ранены 939 человек – вт.ч. 457 ингушей и 379 осетин, пропал без вести 261 человек – в т. ч. 208 ингушей и 37 осетин, 1093 человека содержались в заложниках – в т.ч. 708 ингушей и 289 осетин. По разным оценкам от 30 до 60 тысяч жителей ингушской национальности были вынуждены покинуть территорию исторического проживания в Пригородном районе РСО-А и г. Владикавказ, и в большинстве своем осели в соседней Ингушетии.

Истоки осетино-ингушского конфликта стоит искать в сталинской национальной политике: послевоенной депортации ингушей и произвольном изменении административных границ в регионе. В 1924 была создана Ингушская автономная область, включавшая в себя помимо теперешней Ингушетии, близлежащие территории заселения ингушей – Пригородный район и правобережную часть Владикавказа. В 1934 году Ингушская и Чеченская области были объединены в Чечено-Ингушскую автономную область, Владикавказ (Орджоникидзе) полностью отошел Северной Осетии, а Пригородный район вошел в состав ЧИАО, вскоре преобразованной в ЧИ АССР. После депортации ингушей и чеченцев в 1944 году, Пригородный район был передан Северной Осетии.

В 1957 году, когда репрессированным народам разрешили вернуться из ссылки, Чечено-Ингушетию восстановили, однако Пригородный район остался в составе Северной Осетии. Возвращение туда не поощрялось. Москва относилась с недоверием к репрессированным народам, а республиканские власти, боясь территориальных претензий, чинили препятствия в трудоустройстве и регистрации. В 1982 году Совмин СССР издал постановление (N183) “Об ограничении прописки граждан в Пригородном районе Северо-Осетинской АССР”. Это постановление применялось фактически только в отношении ингушей.

Тем не менее, ингуши возвращались, выкупали свои дворы у осетин, жили нелегально или строились и прописывались за взятки. Многие учились и работали во Владикавказе, лечились в республиканских больницах; и несмотря на напряженность в отношениях с осетинским населением, процент смешанных браков был достаточно высок.

Идеи “возвращения земель” и “восстановления исторической справедливости” были популярны среди ингушей со времен возвращения из депортации. Однако открыто требования вернуть Пригородный район впервые прозвучали лишь в 1973 году, во время открытых выступлений ингушской интеллигенции в г. Грозном. В конце 1980-х годов проблему стали обсуждать активно. Катализатором конфликта стал закон “О реабилитации репрессированных народов”, принятый Верховным Советом СССР в 26 апреля 1991 г., третья и шестая статьи которого предусматривали “территориальную реабилитацию”. Надо отметить, что С.А. Ковалев и некоторые другие правозащитники выступили против принятия этого закона, именно в связи с опасностью конфликта, за что их очень осуждали поборники исторической справедливости.

Закон активизировал требования ингушей, придав им легитимность и юридическую поддержку. На фоне общей социальной напряженности в регионе, в условиях свободного доступа к оружию и отсутствия эффективных механизмов регулирования противоречий, нарастающая конфронтация привела к вооруженному столкновению. К конфликт вмешались федеральные войска, что привело к еще большим потерям среди ингушей и массовому исходу ингушского населения из Пригородного района.

В последующий период в ходе имевших место вооруженных столкновений между осетинами и ингушами, обстрелов и подрывов, в том числе воинских и милицейских постов, и нарядов, а также в результате найденных единичных и массовых захоронений периода вооруженного конфликта численность убитых в зоне конфликта увеличилась к 2003 г. на 340 чел., численность раненых – более чем на 390 чел.

Возвращение вынужденных переселенцев: проблемы

“Возвращение ингушей – это многоходовая шахматная операция”, считает Валерий Смирнов, начальник управления по социальным вопросам и работе с вынужденными переселенцами при Специальном представительстве президента РФ по вопросам урегулирования осетино-ингушского конфликта. Действительно, возвращение – трудный процесс, зависящий от ряда осложняющих факторов.

Во-первых, ингушская и осетинская стороны до сих пор не могут достичь консенсуса в вопросе о том, сколько ингушей имеют право на государственную помощь в переселении. Во-вторых, возвращение напрямую зависит от своевременности перечисления государственной помощи за разрушенное жилье. В третьих, на преодоление конфликта влияют настроения и установки людей, более десятилетия назад переживших вооруженный конфликт. Все это осложняется экономической отсталостью региона и напряженной миграционной ситуацией: после грузино-осетинского конфликта по разным данным Пригородный район принял от 7,5 до 26, 000 южноосетинских беженцев из Грузии, часть которых живет в домах и квартирах, ранее принадлежавших ингушам.

Конфликт цифр: сколько ингушей имеют право на государственную помощь в переселении?

По разным оценкам в результате вооруженного конфликта в Пригородном районе и г. Владикавказе Северной Осетии от 30 до 60 тысяч ингушей вынуждены были покинуть свои дома и искать убежище в Ингушетии. В 1992-1993 г.г. Миграционная служба Ингушетии утверждала, что 61. 000 ингушских граждан покинули Североосетинскую республику; Председатель Верховного Совета СОАССР А. Галазов 10 ноября 1992 года на заседании 18 сессии Верховного Совета СОАССР озвучил цифру 32 782.

Разногласие в цифрах объясняется тем, что до 1992 года процент ингушского населения проживавшего на территории Северной Осетии без прописки, был очень высок. В связи с политикой сдерживания, проводившейся республиканскими властями и действовавшему с 1982 г. ограничению прописки, ингуши десятилетиями жили в Пригородном районе без регистрации в паспортной службе. В 1992 году эти люди не смогли подтвердить факт своего проживания и домовладения в РСО-А. По сведениям Спец. представительства, до 50% построенного после депортации жилья не было оформлено или было оформлено неверно. При расширении дворов, новые дома не вносились в хозяйственные книги. Кроме того, распространенной формой заработка ингушей до 1992 года было, так называемое, “отходничество”, сезонный выезд рабочих бригад в среднюю полосу России и в Среднюю Азию. До 10. 000 ингушей могли попасть в эту категорию “неучтенных” граждан. Таким образом, ситуация, сложившая сегодня, явилась результатом политики этнической дискриминации и ненадежной системы регистрации граждан в 1970х, 80х, 90 гг.

Как мониторам “Мемориала” объяснили в Спец. представительстве, в 1993-95 гг. была проведена кампания по сбору подписей граждан, изъявивших желание вернуться в РСО-А. Список желающих включил около 45.000 человек. После проведения проверки подписей, изъятия повторов и несуразностей, в списке осталось 40, 953 человека. Далее была проведена кропотливая работа по подтверждению факта проживания каждой семьи на основе данных адресно-справочного бюро МВД, органов местного самоуправления и органов исполнительной власти.

В результате проведенной проверки Спец. представительство получило цифру 31.224 человека или 5.516 семей. За этими гражданами признано право получения государственной помощи в возвращении к местам проживания в РСО-А.

Государственная помощь вынужденным переселенцам

Вынужденным переселенцам, подтвердившим факт проживания в Пригородном районе РСО -А, государство оказывает помощь в виде:

  1. Покрытия расходов по перемещению имущества и членов семьи с места временного проживания;
  2. Предоставления временного жилья (вагончик стоимостью 80. 000 рублей);
  3. Предоставления транспорта для работы выездной комиссии по замеру площади домовладения или оценки состояния разрушенного жилья;
  4. Выделения средств на строительство, восстановление либо приобретение жилья;
  5. Бесплатных юридических консультации для ВПЛ, представлении их интересов в судах.

Сумма финансовой помощи, выделяемой государством на строительство, восстановление либо приобретение жилья, определяется в зависимости от размеров и стоимости утраченного домовладения, стоимости кв. м. площади и необходимых стройматериалов, а также количества членов семьи. Компенсацию выплачивают в три этапа и индексируют в зависимости от роста инфляции. В отличие от принятой в России практики выделения фиксированной суммы в качестве компенсации за утраченное жилье, размер помощи переселенцам в зоне бывшего осетино-ингушского конфликта теоретически не ограничен. По данным Спец. представительства, на данный момент ряду семей открыты банковские счета для перечисления сумм, превышающих 1 млн. рублей.

К сожалению, столь благоприятная для переселенцев схема определения суммы компенсации, нередко создает сложности в фактическом осуществлении выплат. Объем средств, выделяемых федеральным бюджетом для восстановления жилья и разрушенной инфраструктуры в зоне осетино-ингушского конфликта, строго фиксирован и составляет 200 млн. рублей в год. Растущие цены и большие суммы компенсаций приводят к тому, что ежегодно выделяемых федеральных средств не хватает. По данным спец. представительства, на конец 2003 г. объем задолженности по уже открытым счетам превысил 600 млн. рублей.

Задержки выплат на строительство и восстановление жилья являются основным препятствием для возвращения ингушских переселенцев в так называемые “беспроблемные” населенные пункты.

Морально-психологический климат и “проблемные” населенные пункты

11 октября 2002 года президенты РСО – Алания и Республики Ингушетия подписали Соглашение “О развитии сотрудничества и добрососедстве”. Впервые с момента окончания конфликта руководство республик сделало столь заметный политический шаг на встречу друг другу, сменив конфронтационную риторику на установку к доброжелательству и конструктивному взаимодействию. Этот шаг тем более важен, что на протяжении последнего десятилетия взаимное неприятие было закреплено и на уровне законодательных актов сторон.

Официальная оценка событий 1992 года РСО-А была закреплена в материалах 18 сессии Верховного Совета СОССР (ноябрь 1992) и II съезда осетинского народа (май 1993). В этих материалах конфликт трактуют как “заранее подготовленную, тщательно спланированную, технически оснащенную, поддержанную большей частью ингушского населения Северной Осетии вероломную агрессию бандитских формирований ингушей против суверенной Северо-Осетинской ССР” с целью захвата и отторжения части Пригородного района и правобережья г. Владикавказа, присоединения их к вновь образованной Ингушской Республике”. В том же руководством СО ССР был принят тезис о “невозможности совместного проживания с ингушами”.

В течение десятилетия правительство республики утверждало, что многонациональный народ Северной Осетии, в составе которого представители более 100 этнический групп, живет в мире и добрососедстве друг с другом и всеми мирными нациями. Юридически и на уровне массового сознания из этой категории были исключены ингуши. При содействии Спец. представительства Президента РФ по вопросам урегулирования осетино-ингушского конфликта тезис о “невозможности проживания” было отменен в 1997 году.

Оценка событий 1992 ингушской стороной была закреплена в материалах Чрезвычайного Съезда ингушского народа (февраль 1993) и Постановлении Народного Собрания – Парламента Республики Ингушетия от 21 сентября 1994 года N 47 “О политической и правовой оценке событий октября-ноября 1992 г. в Пригородном районе и г. Владикавказе Республики Северная Осетия”. В этих документах конфликт представлен как “насильственная депортация ингушского населения с территории Северной Осетии, этническая чистка Пригородного района и г. Владикавказа Северной Осетии”. Статья 11 Конституции Ингушской Республики до сих пор гласит о том, что “возвращение политическими средствами незаконно отторгнутой у Ингушетии территории и сохранение территориальной целостности Республики Ингушетия – важнейшая задача государства”.

Несомненно, подобные установки влияли как на развитие межреспубликанского политического процесса, так и на отношения между национальными сообществами. На данный момент осетино-ингушский конфликт является латентным конфликтом. Мониторинг, проведенный сотрудниками ПЦ “Мемориал” в Пригородном районе, выявил в целом сохраняющийся, достаточно высокий уровень напряженности в отношениях между осетинским и ингушским населением. Однако, по сравнению с предшествующими годами, ситуация заметно изменилась к лучшему.

Наиболее благоприятный морально-психологический климат отмечен в селах, где возвращение состоялось, особенно там, где ингушские и осетинские поселения не образуют этнических анклавов, и на одной улице живут как осетины, так и ингуши (напр. с. Донгарон, Куртат). Опрос населения показал, что легче всего добрососедские отношения налаживают люди среднего возраста (40-50), имевшие предшествующий опыт общения друг с другом; труднее на взаимный контакт идет молодежь. Подростки и юноши, процесс становления которых пришелся на сам конфликт или на постконфликтные годы, живут в изоляции друг от друга.

Немаловажную роль в сохранении разобщенности играет раздельное школьное обучение, практикующееся в некоторых селах (с. Чермен) Пригородного района. Решение о введении раздельного обучения было принято руководством из опасения возможных эксцессов на национальной почве. Однако, преподаватели в школах совместного обучения рассказали мониторам “Мемориала” (с. Донгарон, Куртат), что конфликтов на национальной почве в их школах нет.

Несмотря на значительное снижение напряженности в по району в целом, остается ряд населенных пунктов, куда возвращение не идет. Это так называемые “проблемные села”, где, по свидетельству властей РСО-А, морально-психологический климат для возвращения ингушей не созрел. Проблемными населенными пунктами Пригородного района считаются: с.Терк, с.Октябрьское, с. Ир, с. Чермен (частично), с. Тарское (частично), с. Камбилеевская (частично), г.Владикавказ.

В г. Владикавказ возвращение идет крайне медленно, несмотря на то, что ряду семей удалось восстановить право на владение своими столичными квартирами. Так, по данным Спец. представительства, на конец 2003 года 113 квартир в г. Владикавказ были возвращены прежним владельцам ингушской национальности добровольно или в административном порядке (через суд). Несколько семей восстановили право владения в с. Октябрьское, однако, по имеющимся данным, в этих квартирах не проживают, сдают их квартирантам.

К проблемным селам относятся также населенные пункты, попадающие в так называемую водо-охранную зону. Согласно постановлению N186 Правительства РСО-А от 25 июля 1996 года, пять населенных пунктов (Терк, Чернореченское, Южный, Балта и Редант-2) относятся к “зоне санитарной охране источников питьевого водоснабжения” г. Владикавказ. Домовладения в этой местности подлежат сносу, а проживающие в них граждане – отселению(12). На 80% дома, обозначенные к сносу, принадлежат ингушам.

По данным Гос. комитета РИ до 1992 года в населенных пунктах так называемой водоохранной зоны проживало, (человек/семей):

В настоящее время все жители этих сел являются вынужденными переселенцами. Ситуация усугубляется тем, что на федеральном уровне принятие окончательного решения о границах и технико-экономических параметрах водоохранной зоны постоянно откладывается, таким образом оттягивается решение проблемы возвращения ингушских семей в РСО-А.

Динамика возвращения: 1992-2005 гг.

Официально возвращение ингушей в РСО-А началось в 1994 году. В настоящее время ингушские переселенцы фактически возвращаются в 13 сел Пригородного района. До 1992 года ингуши проживали в 29 населенных пунктах Северной Осетии, однако после конфликта подали заявления о возвращении только в 16 сел. Так, ни одна семья не изъявила желания вернуться в Моздокский район РСО-А, хотя конфликт обошел этот район стороной. По всей видимости, переселенцы опасаются возвращаться в села, где ингушское население малочисленно и расселено дисперсно.

По данным Представительства Специального представителя Президента РФ по урегулированию осетино-ингушского конфликта на 1 января 2004 г. государственная помощь в возвращении оказана 3942 семьям вынужденных переселенцев-ингушей (21560 чел.). Эти граждане учтены вернувшимися в РСО-А.

Таким образом, по данным Спецпредставительства, государство уже оказало помощь около 80% граждан, чья прописка и (или) проживание до конфликта в Северной Осетии официально подтверждены.

Эти данные значительно расходятся с данными Госкомитета по делам беженцев и вынужденных переселенцев РИ. Согласно сведениям, представленными Госкомитетом, по состоянию на 1 января 2004 года в 13 населенных пунктов Пригородного района РСО-А, вернулось 11 988 человек.

Такое расхождение в цифрах связано с тем, что сотрудники Спец. представительства считают вернувшимися всех получивших государственную поддержку на возвращение в виде открытия лицевых счетов или выделения временного жилья, независимо от того, смогла ли семья в действительности вернуться. Сотрудники Госкомитета РИ причисляют к категории вернувшихся только тех граждан, кто фактически проживает на территории Пригородного района. Однако, в связи с тем, что выработать надежный механизм учета граждан, фактически проживающих в районе, сложно, цифры Спец. представительства обычно принимают за официальные.

По мнению специалиста отдела этнополитических исследований Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований Владикавказского научного центра РАН доцента А. Дзадзиева, причины кроются и в том, что “пока не созданы предпосылки и возможности для возвращения ингушей в ряд населенных пунктов со сложной морально-психологической обстановкой. В сознании многих осетин, проживающих в зоне ликвидации последствий осетино-ингушского вооруженного конфликта, продолжает доминировать тезис о невозможности совместного проживания осетин и ингушей, озвученный в свое время (но в последствии снятый) руководством республики и Всеосетинским общественно-политическим движением “АлантыНыхас””.

Вынужденные переселенцы из Пригородного района, проживающие на территории РИ и в пос. Майский РСО – А

На конец 2003 г. на территории Ингушетии и за ее пределами продолжает оставаться, по разным источникам, от 14 до 20 тыс. ингушских вынужденных переселенцев из Северной Осетии. В основном, это жители так называемых “проблемных сел”, сел, попадающих под водоохранную зону и г. Владикавказ. ВПЛ проживают в частном секторе и в казармах, на территории РИ, а также в городке беженцев “Майский”, расположенном на территории РСО-А близ границы с Ингушетией.

Помощи от государства и гуманитарных организаций эта категория граждан не получает. Условия существования ВПЛ в вагончиках (пос. Майский) и казармах (РИ) не удовлетворяют минимальным требованиям к человеческому жилищу. Мониторинг, проведенный сотрудниками ПЦ “Мемориал” в пос. Майском и казармах, расположенных на территории РИ, показал, что из-за аварийного состояния временного жилища, здоровье ВПЛ подвержено серьезному риску: зимой в связи с частым и продолжительным отключением электричества, в неотапливаемых помещениях, развиваются хронические заболевания; отсутствие гуманитарной поддержки и практически 100% безработица среди ВПЛ, приводят к участившимся случаям истощения среди детей. Многие дети не посещают школу из-за отсутствия теплой одежды.

После Беслана: возвращение остановлено на 9 месяцев и снова возобновлено

Возвращение ингушей в Пригородный район РСО-А было приостановлено в сентябре 2004 года после трагедии в г. Беслан. Центральная пресса не раз связывала трагические события в г. Беслан с осетино-ингушским конфликтом 1992 года, несмотря на то, что террористы в бесланской школе не выдвигали требований, связанных с изменением статуса Пригородного района, а состав террористической группы был многонациональным. Как следствие, ничем не обоснованная мифологема об “ингушском следе” Беслана, прочно укрепилась в массовом сознании некоторых жителей Северной Осетии, что привело к неизбежному росту межнациональной напряженности в регионе. К чести обоих народов, инцидентов на национальной почве удалось избежать.

17 апреля между государственными комитетами Республик Северная Осетия-Алания и Республики Ингушетия, а также министерством по делам национальностей РСО-А была достигнута договоренность о возвращении четырех ингушских семей к месту постоянного проживания в селении Чермен, о чем подписан соответствующий протокол.

20 апреля семьи Арсамаковых (8 человек), Богатыревых (4 человека), Кусиевых (4 человека) и Мизиевых (10 человек) водрузили вагончики и личные вещи на грузовые машины и направились в сторону Северной Осетии. В 8: 15 утра колонна была остановлена на КПП-105. Как беженцам объяснили сотрудники КПП, бывшие осетинские соседи против возвращения ингушских семей в свои подворья, поэтому переезд невозможен. Оказалось, что эти четыре семьи должны были вернуться в ту часть Чермена, которая ранее была закрыта для возвращения ингушей.

Десять суток семьи провели у административной границы РСО-А и РИ. Среди них – два ветерана Великой Отечественной войны – Саадул Арсамаков (87 лет) и Жугурхан Кусиева (78 лет).СаадулАрсамаков, защищавший Краснодарский край и Кубань дважды считался геройски погибшим, но выжил, представлен в высшим государственными наградам, которые не получил, так как прямо с фронта был депортирован в Казахстан. Жугурхан Кусиева, ветеран-тыловик, ударник коммунистического труда, награждена медалями “Ветеран труда”, орденом “Трудовой Славы”.

В течение десяти дней к административной границе приезжали представители республиканских и федеральных властей. Правозащитники выразили озабоченность, что два ветерана войны встретят 60-летие Победы в вагончиках у осетино-ингушской границы.

К счастью, этого не произошло. Представители ЮФО помогли организовать поездку Саадулу Арсамакову в Москву для участия в праздновании 60-летия Победы. А. В. Ярин, заместитель начальника департамента по внутренней политике ЮФО пообещал жителям четырем семьям разобраться в ситуации, выявить тех, кто сопротивляется их возвращению сразу после 9 мая заселить их на свое подворье в селении Чермен. Взамен он попросил отогнать колонну с вагончиками от административной границы Северной Осетии и Ингушетии. 30 апреля возобновилось возвращение ингушских семей в “открытые” села Пригородного района Республики Северная Осетия-Алания. 30 апреля в село Дачное вернулись две семьи Албакова Курейша Алаудиновича (5 человек) и Гетагазова Мовли Джабраиловича (5 человек); 4 мая в село Чермен переехала семья БогатыревойМолотхан (7 человек), 5 мая в село Дачное вернулись 3 семьи – Хадзиевой Маржан Газмогомедовны (6 человек), Яндиева Ахмеда Микаилович (4 человека) и Яндиева Магомеда Сандроевича (8 человек). Всего 35 человек. По состоянию на 15 мая четыре семьи в Чермен так и не вернулись. 10 мая ветеран Арсамаков вернется из Москвы и будет с надеждой ждать обещанного возвращения.

Однако, весной 2007 года он ушел из жизни – так и не дождавшись справедливости…

“Мехк-Кхел”

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Нравится(3)Не нравится(0)

Ответы на “От 60-летия восстановления Чечено-Ингушской АССР к 25-летию продолжающегося геноцида ингушей”

  1. по больше и по чаше надо публиковать подобные статьи. В 1981 г. среди осетин оказался наш земляк Танкиев -(Бьархо)Хожахмед. Он рассказывал, что одна женшина осетинка подошла к военным с букетом цветов, а в букете был спрятан нож. Она ударила одного военного. Через несколько минут на трибуну поднялся военный офицер и объявил товарищи расходитесь я Вас очень прошу, и у Вас время 10 минут. По истечение времени, он военный взял микрофон и объявил, граждане Осетины, Вас приветствует Грузинский полк. И военные их начали бить всех подряд. Загнали в Терек, погибших было много и раненных очень много. В трупов им отдавали только ночью, и хоронили они своих только ночью. Я, думаю пока осетины на Кавказе среди всех народов будут ссоры и проблемы. Они похожи на собак Гиены.

    Нравится(2)Не нравится(0)
  2. как-то в 90-е года мне рассказал один дигорец,он в то время работал оперативным сотрудником в МВД Осетии "мы дигорцы осетии поняли, что время правления Кабалоева на волоске и были злы на кударцев т.к. власть везде была дигорская и результаты тех погромов отражались на власть имущих и тем самым осозновали,что станет с нами.На чугунном мосту прижав кударцев с двух сторон, я лично с сотрудниками милиции прикомандированными с Ростова избивал толпу южан,некоторые бросались в р. Терек". С этого периода закончилась наша власть, "дигорцев".

    Нравится(0)Не нравится(0)

Оставить новый комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

© 2017. Республика Ингушетия, Назрань. СОВЕТ ТЕЙПОВ ИНГУШСКОГО НАРОДА — МЕХК-КХЕЛ .

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Яндекс.Метрика